Главная страница

<<Назад Содержание разделаДалее>>

Страница 11 из 11

 
СЕТИ I
(ок. 1291 - 1278 гг. до н.э.)

Семья Сети I

Военные действия в Сирии, Палестине и Ливии при Сети I

Нубийский поход Сети I

В поисках вселенской гармонии. Монументальные памятники Сети I

Абидос

Карнак

Поминальный храм в Курне

Реставрация памятников. Нижний Египет

Гробница Сети I

Окружение царя и древнеегипетское общество эпохи XIX династии

Дейр эль-Мединэ

Дейр эль-Мединэ

Довольно мало известно о средних слоях египетского общества эпохи Рамессидов. Исключение составляет лишь сравнительно небольшая группа строителей, художников и ремесленников, создававших царские гробницы и живших со своими семьями на левом берегу Нила в Фивах, в районе современной деревни Дейр эль-Мединэ. Эта деревня, окруженная в древности стеной и охраняемая специальной стражей, была основана в начале XVIII династии фараоном Аменхотепом I (1517-1497 гг. до н.э.), позже обожествленным благодарными мастерами. Все основные здания деревни рядом с холмом Гурнет Мурраи построил его преемник Тутмос I (1496-1483 гг. до н.э.). Однако наивысшего расцвета она достигает только в эпоху Рамессидов, когда поселок был расширен в связи с ростом населения из-за резкого увеличения размеров и пышности царских погребений: Долине царей требовались умелые руки. “Закрытость” поселка обуславливалась знаниями его обитателей устройства царских гробниц и их посвящением во многие сакральные таинства, необходимые для сооружения “домов вечности”.

В Дейр эль-Мединэ было обнаружено огромное количество письменных и изобразительных источников - тысячи остраконов, небольших плоских кусков известняка, на которых традиционно упражнялись египетские писцы, здесь были использованы художниками для разнообразных набросков с религиозными или бытовыми сюжетами.97 Активная деятельность администрации деревни стала причиной для возникновения колоссального количества документов, выполненных как на остраконах, так и на папирусах: счета, списки рабочих, перечни провизии, завещания, литературные произведения. Эта документация имеет колоссальную значимость для изучения этого изолированного и узко профессионального сообщества, а также для выявления процесса и этапов работ по созданию царских гробниц. Сохранившиеся уникальные материалы позволяют восстановить генеалогические связи многих семей из Дейр эль-Мединэ на протяжении всей эпохи Рамессидов. Кроме того, эти источники представляют несомненный интерес для социологов, историков права.98

Послушные призыву в Месте Истины” или же просто “Работники Царской Гробницы” - так именовались обитатели поселка в древности. От единственного официального входа и выхода из деревни - ворот с постом охраны, находившихся в северной части стены, на юг вела основная улица, на которую выходили фасады домов. Вокруг деревни внутри стены шла окружная дорога. Дома художников из кирпича сырца, сооружавшиеся на каменных фундаментах были очень однообразны: длинные, тянущиеся от фасада к задворкам. Через входную дверь, вокруг которой были выписаны имена, титулы и изображения членов семьи, посетитель попадал в небольшое переднее помещение, где стояли сосуды с драгоценной в Дейр эль-Мединэ водой и находилось особое закрытое помещение, посвященное культу Беса - бога-карлика, охранителя домашнего очага. Из передней дверь вела в главный зал дома, высокая крыша которого поддерживалась колонной. Все остальные помещения дома были ниже, и поэтому под крышей зала можно было сделать окна. Рядом располагались спальни и другие жилые комнаты. В одной из комнат (чаще в комнате главы дома) находилась лестница, спускавшаяся в подвал, где хранилось имущество семьи. В задней части дома находился дворик-кухня с мельницей и печью, напоминающей формой среднеазиатский тандыр. Дополнительная лестница вела на крышу дома, где семья проводила время теплыми вечерами. В побеленных стенах главного зала делались ниши для статуй богов-покровителей - Исиды, Хатхор, Таурт, Беса или для скульптурных бюстов почитаемых предков. Обстановка домов была очень простой: низкие табуреты, циновки, различная керамическая посуда, низкие деревянные кровати, кресла. В доме хранились запасы полотна, два-три “дорогих” бронзовых сосуда, фаянсовые украшения.

Рядом с западной стеной деревни на поднимающихся на большую высоту скалистых террасах располагались гробницы обитателей Дейр эль-Мединэ: дворики с низкими стенами, примыкавшие к небольшим молельням, крыши которых имели форму пирамиды. В двориках находились замурованные шахты, ведущие к погребальным камерам. К северу от деревни находилась огромная цистерна с водой и несколько небольших храмов и святилищ. Они состояли из открытых дворов, крытых залов и святилища. Для молящихся мастеров предназначались скамьи; здесь же были обнаружены многочисленные стелы, посвященные богам “послушными призыву”.

Всего в Дейр эль-Мединэ было около семидесяти домов, более десятка из них в настоящее время атрибуированы. Так, выписанные красной краской иероглифы перед входом в дом N/E, VIII, гласят, что он принадлежал “начальнику работ” Каха и его супруге Туи; у них было восемь детей, один из которых, Инерхау, сам стал вскоре выдающимся мастером. Неподалеку жил художник Мааинахтеф, сын мастера Пашеду, жившего при Сети I и известного, благодаря великолепным росписям в его гробнице.99 Дом самого Пашеду (N/O, XV) находится совсем рядом. Чуть дальше жил Неферренпет, скульптор, а невдалеке его коллега Ипуи, который, судя по всему, очень любил животных: у него были две кошки и обезьяна, запечатленные вместе с хозяином.100 В другом конце деревни (S/O V, VI) жила целая династия художников: знаменитый Сеннеджем со своей супругой Ийнеферти и их сыновья Хабехент и Хонсу.101 Помимо художников в селении обитали охранники, писцы, врач, слуги, рабы и рабыни.

Все эти работники “фараона, их благого бога” подчинялись непосредственно везиру, который через “начальника работ” отдавал приказ о начале того или иного этапа работ в царской гробнице. Ответственными секретарями везира в поселке были два “Писца Царской Гробницы”, докладывавшие своему господину обо всем происходящем. Провизия и вода в поселок доставлялось специальными командами носильщиков и ослов. Рабочая “неделя” длилась 10 дней, каждый десятый день был выходным, во время которого в Дейр эль-Мединэ завозили новую партию провизии. Бригадиры получали вдвое больше обычного работника. Ко времени Рамсеса II девятый день декады был также объявлен выходным.

Сегодня иногда даже сложно поверить в то, что такие шедевры, как гробница Сети I или усыпальница Нефертари, супруги Рамсеса II являются произведением человеческих рук. Между тем, это именно так. Известно, что мастерами, создавшими обычными инструментами при свете особых, не коптящих масляных ламп гробницы Рамсеса II, Нефертари и их детей были “начальник работ” Неферхотеп Старший, Небнефер, Неферхотеп Младший, Каха и его сын Инерхау. За работами следили писцы Рамосе, Кенхерхепешеф, Аменемопе и Хеви.102 Команда рабочих выходила в начале недели на особую дорогу, ведущую по скалам, мимо Вершины, горы, где обитала покровительница мастеров “Любящая молчание” - богиня-змея Меретсегер, к Долине царей. На середине пути рабочие устраивали привал. Домой бригада возвращалась только к выходным, ночуя после работы в маленьких домиках рядом с царскими гробницами. В царских подземельях, освященных сотнями ламп, вырубались коридоры и залы; на грубо обработанные стены наносилась штукатурка, на которую позже художники наносили предварительный эскиз изображений. После проверки набросков главным художником, к работе приступали скульпторы, придававшие изображению рельефность и пластичность. Завершался этот длительный процесс художниками, расписывавшими рельефы цветными красками, сохранившими свою первозданную яркость и по сей день.

Работники переписывались со своими домочадцами. Так, один молодой художник пишет своей матери в Дейр эль-Мединэ:

“Небнечеру - своей матери Хенетнефрет:
Да принесешь ты мне немного хлеба, и (еще) чего-нибудь, что есть у тебя, и поскорее, поскорее! И да воздаст тебе Амон, да будешь ты в милости его. Да ощутишь ты милость его и умиротворение!”103

“Писец Пабаки - своему отцу, художнику Маанинахтефу следующее:
Был я внимателен, когда сказал ты мне: “Пусть Иб поработает с тобой”. Вот теперь, смотри, он проводит день целый в поисках горшка для воды, никакая другая работа им не сделана в течение дня целого. Не внимателен он к твоему совету, (который) я повторил ему. Что делать (теперь)?... Смотри, солнце садится, а его нет, как нет и горшка!”104 , -

с гневом пишет отцу другой мастер. Существовали особые табели, в которых учитывались дни, в которые мастер по той или иной причине отсутствовал на работе. Уважительными причинами считались болезнь самого мастера, болезнь кого-либо из родственников, дни возлияний богам, похороны и т.д.

Конечно же, не все дни проводились в работе или разрешении бытовых проблем. Помимо выходных дней у жителей Дейр эль-Мединэ были и свои праздники. Особенно любимым был праздник “Божественного Аменхотепа I, Господина Деревни”, отмечавшийся 3-м месяце сезона шему. В этот день все веселились, участвовали в процессии выноса статуи обожествленного царя и его матери, царицы Яхмес Нефертари. Жрецами храма “своего” Аменхотепа I были сами обитатели поселка; перед его же оракулом они разрешали свои тяжбы и споры. В гробнице верховного жреца Аменхотепа I- Аменмеса наряду с обычными культовыми сценами имеются изображения, показывающие Аменмеса за выполнением своих жреческих обязанностей. Аменмес показан во главе процессии, состоящей из мужчин и женщин с детьми. Перед Аменмесом четыре жреца уаба - носильщика, несут на своих плечах носилки с культовой статуей обожествленного царя. Над головой Аменмеса в шести строках расположена надпись:

“Слова, сказанные Аменмесом, верховным жрецом Аменхотепа. Говорит он: “О, мой благой владыка! Скажи, о бог, кто сделавший? Прав “послушный призыву” Рамсеснахт, виновен Ракеннахт?” И бог кивнул, говоря: “Прав “послушный призыву” Рамсеснахт!”105

Хотя понять суть дела, по которому был испрошен оракул, из надписи невозможно, она тем не менее не оставляет сомнения в том, что сам оракул был дан во время процессии, когда статуя божества находилась на носилках, в священной ладье. Радость на празднике поддерживалась дополнительной раздачей лакомств и подарков.

Жители поселка принимали участие и в общегосударственных праздниках, таких как прекрасный праздник Опет, происходивший во втором и третьем месяце сезона ахет, когда наводнение было в самом разгаре. Из святилища храма Ипет-Сут (Карнак) богато украшенные ладьи бога Амона, его супруги Мут и их сына Хонсу выносились на набережную и соответственно поднимались на три гигантские ладьи длиной 120-130 локтей (т.е. 60-65 м), сделанные из настоящего ливанского кедра и от носа до кормы отделанные золотом и драгоценными камнями. Две огромные головы овна на ожерельях усех - защищающие от всех опасностей эгиды украшали нос и корму ладьи Амона Усерхет, которая возглавляла праздничное плавание от Ипет-Сут к Ипет-Ресет, обители Амона в Луксоре. Эгидами с головами женщины в короне Верхнего и Нижнего Египта была увенчана ладья Мут, эгидами с головами соколов - ладья Хонсу. Завершался праздник торжественным возвращением богов в Карнак.106 Другое не менее пышное событие, привлекавшее обитателей Дейр эль-Мединэ - Праздник Долины, во время которого Амон в сопровождении царя посещал поминальные храмы царей на западном берегу Нила, в том числе и храм столь любимого мастерами Аменхотепа I.

Однажды Нахтмин, сын художника Небра тяжело заболел. Отец и братья воззвали в горе к Амону и тот “ответил просящему”. Нахтмин выздоровел, и счастливый отец увековечил на стеле, одной из многих, найденных в Дейр эль-Мединэ, гимн благому божеству:

“Слава тебе Амон,
Прославлю я в гимнах Имя Его,
Воздам хвалы Ему до высоты небес, во всю ширь земли,
Воспою мощь Его пред всеми на юг и на север плывущими.
Побойтесь Его!
Скажите о Нем сыну и дочери, великому и малому.
Расскажите о Нем поколениям и поколениям, еще не рожденным.
Поведайте о Нем рыбам в потоке и птицам небесным.
Говорите о Нем знающему Его и не знающему Его.
Побойтесь Его!
Амон, Ты Владыка безмолвного,
Приходящий по зову бедняка.
Призвал я Тебя, когда был в горе
Но Ты пришел, Tы избавил меня..”.107

Вплоть до эпохи Рамсеса XI просуществовал этот необычный поселок, населенный талантливыми людьми. При XX династии его зачастую ожидали экономические трудности, затем центр угасающего фиванского некрополя был переведен в храм Рамсеса III в Мединет Абу. Эпоха Сети I и Рамсеса II стала “золотым веком” Дейр эль-Мединэ, поселка людей, которые помогали царям создавать памятники во славу богов и своего собственного искусства.

Воздвигая памятники, Сети I, не забывал и тех людей, которые трудились на строительстве и в экспедициях за материалами:

“Его величество был в Южном Городе (т.е. в Фивах), сотворяя благо для отца своего Амона-Ра, проснувшись, помышляя о прекрасном для всех богов Египта. Вот, на следующее утро, Его Величество вызвал царского посланника и собрал 1000 людей и войска и снарядил корабли с экипажем, для того, чтобы сотворить памятники из прекрасного прочного песчаника для своего отца Амона-Ра, а также для Осириса и его сонма богов... Вот Его Величество увеличил то, что было выделено для военных из числа умащений, мяса, рыбы, овощей без счета. Каждый из них получал 4 меры хлеба каждый, каждый день, а также овощей и порции жареного мяса и 2 меры зерна ежемесячно... Они работали для Его Величества с любящим сердцем - его желания были по душе людям, которые были с царским посланником. У него же был хлеб прекрасный, мясо, вино, масла, мед,, фиги, виноград, рыба и овощи день каждый, а сверх того большой букет цветов Его Величества выданный ему из храма Себека, Господина Сильсилэ, собираемый ежедневно; сверх того 6 мешков зерна из закромов для носителей штандартов его армии”.108

Мировоззрение египетского общества эпохи XIX династии существенно изменилось по сравнению с первой половиной Нового царства. Со времени Рамсеса I уже трудно найти при дворе таких крупных деятелей, какими были, например, Сененмут или Аменхотеп сын Хапу при XVIII династии. Царская власть стала гораздо более деспотичной и подавляющей, что само собой исключало столь яркую независимость личности.109 В гробницах знати все реже и реже встречаются упоминания о жизни и карьере погребенного; на стенах усыпальниц доминируют росписи и рельефы исключительно религиозного содержания. Изображения показывают умершего не как представителя того или иного круга знати, но, прежде всего, как усопшего в кругу божеств.110 Набожность получает новое пышное развитие и в кругу средних слоев населения постамарнского Египта.

Вельможи, скованные официальной религиозностью, выражали свою “светскость”, могущество и богатство с помощью невиданной пышности одежд, украшений, и предметов быта, так тщательно подчеркиваемых на частных памятниках эпохи Рамессидов.111 Неожиданный расцвет любовной поэзии времени второй половины Нового царства, возможно, имеет сходные причины.

Значимость личности самого Сети I была, во многом, скрыта последующим царствованием его знаменитого сына - Рамсеса II, длительность и обилие памятников которого общеизвестны. Однако значение царствования и деятельности Сети I заключалось, прежде всего, в том, что египетская традиционная цивилизация, потрясенная амарнской реформой, при нем частично возродилась. Во многом, это возрождение, как мы увидим, оказалось искусственным и условным; однако Сети удалось приостановить грядущий упадок и создать предпосылки для дальнейшего расцвета страны.

97

См. Vandier d’Abbadie. Ostraca figure s de Deir el-Me dineh. Vol. I-III. Cairo, 1946; C erny A. A Community of Workmen at Thebes. IFAO, Bibliotheque d’Etude. Vol.50. Cairo, 1973.

98

На русском языке существует великолепная библиография трудов выдающегося российского египтолога Е.С. Богословского по памятникам Дейр эль-Мединэ: Собственность и должностное владение в древнем Египте (по материалам из Дейр эль-Мединэ), ВДИ, 1979, N1, С.5 и сл.; Государственное регулирование социальной структуры Древнего Египта, ВДИ,1981, N1, С.18 и сл.; Памятники из Дейр эль-Мединэ в советских музеях, ВДИ, 1972, N2, С.71 и сл.; Памятники из Дейр эль-Мединэ в советских музеях, ВДИ, 1973, N3, С.71 и сл.; Древнеегипетские мастера. По материалам из Дейр эль-Мединэ. М., 1983 и др.

99

Zivie A., La Tombe de Pashed a Deir el-Medineh. Le Caire, 1979.

100

Kichen K., 1982, p. 188.

101

Das Grab des Sennedjem. Mainz, 1994.

102

Kitchen K, 1982, p. 191.

103

KRI III, 538.

104

Ibid., 535.

105

Лурье И.М., Очерки древнеегипетского права XVI-X веков до н.э. - Л., 1960, с. 73.

106

Монтэ П., Египет Рамсесов. - М., 1989, с. 288-292.

107

KRI III, 635-655; Gunn B., Thank-offering of Nebre.// JEA 3 (1916), p. 83.

108

Kitchen K., 1982, p.26.

109

Kruchten J.-M., Convention et Innovation dans un texte royal du debut de l’epoque ramesside: la stele de l’an 1 de Sethi Ier decouverte a Beith-Shan.// AIPHOS 26 (1983), pp. 44-46; Leprohon R., The reign of Akhenaten seen through the Later Royal Decrees.// Melanges Gamal Eddin Mokhtar II, (1985), pp.102-103.

110

Assmann J., Prioritat und Interesse: Das Problem der Ramessidischen Beamtengraber.// Problems and Priorities, (1987), p. 40.

111

Beck-Hartmann R., Der ramessidische Manierismus in der privaten Flachbildkunst.// Melanges offerts au Professeur Claude Vandersleyen par ses anciens etudiants. Louvain-la-Neuve, 1992, pp.37-41.

(C) Солкин В.В., 2000

(C) Издательство "Алетейа", 2000

Материал предоставил: Солкин Виктор
  

<<Назад Содержание разделаДалее>>

Страница 11 из 11

Карты
Личности
Страны и племена
Военное искусство
Экскурсии
Хрестоматия
Новые теории
Общие статьи



Поиск
Ссылки
Хронология
Новости истории
Форум
О сайте
Гостевая книга